Мы зависим от дней и ночей,

                                                                                                                                               От вещей, от людей и погоды.

                                                                                                                                               Мы в разлуке с душою своей,

                                                                                                                                               С ней не видимся долгие годы.

                                                                                                                                               Мы бряцаем металлом цепей,

                                                                                                                                               Мы заходим под темные своды.

                                                                                                                                               Мы из целой природы, из всей,

                                                                                                                                               Взяли рабство, не взявши свободы.

                                                                                                                                                                           (К. Бальмонт)

 

Лирику Федора Ивановича Тютчева в отечественном литературоведении и критике принято называть философской. Такое ее определение давно стало аксиомой. И действительно многие лирические произведения поэта представляют собой как бы маленькие философские трактаты, в которых он в чрезвычайно сжатой форме дает ответы на «вечные» вопросы человеческого бытия. Однако по поводу отношения мировоззрения Тютчева к тому или иному философскому направлению среди исследователей его творчества имеются значительные разночтения. Так одни считают его последователем Шеллинга, другие – пантеистом, кто-то – натурфилософом, а некоторые – мистиком. Кроме того, существуют мнения о наличии в лирике Тютчева славянофильских и христианских мотивов.

Такое разнообразие мнений объясняется, на мой взгляд, двумя основными причинами. Во-первых, каждый из исследователей воспринимал творчество Тютчева через призму собственного мировоззрения и миропонимания, а, во-вторых, восприятие это было, как мне кажется, очень фрагментарно. Однако ничего удивительного в этом нет: творчество Тютчева настолько глубоко и своеобразно, что для полного его понимания (если это вообще возможно) потребуется еще много лет и много исследовательских работ.

В данной статье я попытаюсь обнаружить и выявить генеральную идею в лирике Тютчева, представляющую собой основу его поэтического мировоззрения. Кроме того, я постараюсь обратить внимание на те нюансы в лирике поэта, которые ускользнули от внимания других исследователей.

Следует заметить, что русская философская поэзия XIX века была живым, реальным и значительным фактом, оказавшим огромное влияние на развитие литературы того времени. В философской лирике этого периода представлена совершенно особая картина мира. Данный период интересен тем, что деятели русской культуры начинают ощущать кризис своего времени. И, прежде всего, это выражается в поэзии как самом субъективном виде творчества. Нужно отметить и тот факт, что после смерти Пушкина и Лермонтова в русской литературе преобладают в основном прозаические произведения. Что касается поэзии, то она представлена крайне скупо, но именно в ней отразился дух эпохи, предчувствие надвигающейся катастрофы.

Одним из первых, по-настоящему зрелых произведений Тютчева, является стихотворение «Проблеск», написанное, скорее всего, в 1825 году.

                   Слыхал ли в сумраке глубоком

                   Воздушной арфы легкий звон,

                   Когда полуночь, ненароком,

                   Дремавших струн встревожит сон?..

 

                   То потрясающие звуки,

                   То замирающие вдруг…

                   Как бы последний ропот муки,

                   В них отозвавшихся потух!

 

                   Дыханье каждое Зефира

                   Взрывает скорбь в ее струнах…

                   Ты скажешь: ангельская лира

                   Грустит, в пыли, по небесах!

 

                   О, как тогда с земного круга

                   Душой к бессмертному летим!

                   Минувшее, как призрак друга,

                   Прижать к груди своей хотим.

 

                   Как верим верою живою,

                   Как сердцу радостно, светло!

                   Как бы эфирною струею

                   По жилам небо протекло!

 

                   Но, ах! не нам его судили;

                   Мы в небе скоро устаем, -

                   И не дано ничтожной пыли

                   Дышать божественным огнем.

 

                   Едва усилием минутным

                   Прервем на час волшебный сон

                   И взором трепетным и смутным,

                   Привстав, окинем небосклон, -

 

                   И отягченною главою,

                   Одним лучом ослеплены,

                   Вновь упадаем не к покою,

                   Но в утомительные сны.

Главной идеей «Проблеска» является причастность человека двум мирам – духовному и физическому. Именно эта двойственность человека и порождает тот чудовищный разрыв в его сознании и бытии, преодолеть который чрезвычайно сложно. Автор не уточняет, кто виноват в возникновении этого раскола, но дает понять, что «виновник» все-таки существует:

                   Но, ах! не нам его судили;

                   Мы в небе скоро устаем, -

                   И не дано ничтожной пыли

                   Дышать божественным огнем.

Кто-то «не судил», кем-то «не дано». Здесь явно просматривается мысль о существовании какой-то роковой силы, не позволяющей человеку выйти за пределы своего земного мира. Очевидна, на мой взгляд, связь данного стихотворения с христианской идеологией. Об этом говорят присутствующие в тексте словосочетания «ангельская лира», «божественный огонь», а также сравнение человека с «пылью». Об этом же свидетельствует и общее пессимистическое настроение стихотворения, воспринимающее человеческий мир в качестве юдоли страданий и бед.

Эту же мысль о неведомой неотвратимой силе, ограничивающей свободу и возможности человека, Тютчев развивает в другом своем произведении – «Фонтан», датированным 1836 годом.

                   Смотри, как облаком живым

                   Фонтан сияющий клубится;

                   Как пламенеет, как дробится

                   Его на солнце влажный дым.

                   Лучом поднявшись к небу, он

                   Коснулся высоты заветной –

                   И снова пылью огнецветной

                   Ниспасть на землю осужден.

 

                   О смертной мысли водомет,

                   О водомет неистощимый!

                   Какой закон непостижимый

                   Тебя стремит, тебя мятет?

                   Как жадно к небу рвешься ты!..

                   Но длань незримо-роковая

                   Твой луч упорный преломляя,

                   Свергает в брызгах с высоты.[100, 119]

Все та же «незримо-роковая длань» присутствует, как мы видим, и здесь.

Итак, человеку не дано подняться, возвыситься над своим земным существованием. Но еще страшнее то, что и здесь, на земле, он тоже полностью зависит от какой-то внешней силы. Это Тютчев наглядно показывает в стихотворении «Из края в край, из града в град…».

                   Из края в край, из града в град

                   Судьба, как вихрь, людей мятет,

                   И рад ли ты, или не рад,

                   Что нужды ей?.. Вперед, вперед!

 

                   Знакомый звук нам ветр принес:

                   Любви последнее прости…

                   За нами много, много слез,

                   Туман, безвестность впереди!..

 

                   «О, оглянися, о, постой,

                   Куда бежать, зачем бежать?..

                   Любовь осталась за тобой,

                   Где ж в мире лучшего сыскать?

 

                   Любовь осталась за тобой,

                   В слезах, с отчаяньем в груди…

                   О, сжалься над своей тоской,

                   Свое блаженство пощади!

 

                   Блаженство стольких, стольких дней

                   Себе на память приведи…

                   Все милое душе твоей

                   Ты покидаешь на пути!..»

 

                   Не время выкликать теней:

                   И так уж этот мрачен час.

                   Усопших образ тем страшней,

                   Чем в жизни был милей для нас.

 

                   Из края в край, из града в град

                   Могучий вихрь людей мятет,

                   И рад ли ты, или не рад,

                   Не спросит он…Вперед, вперед!

Стихотворение написано между 1834 г. и апрелем 1836 г. Оно поражает чувством безысходности и отчаяния. Явно выраженных христианских мотивов в нем мы уже не найдем, зато можно обнаружить некоторую его связь с философией Шопенгауэра. Мы видим здесь картину противостояния одинокого и бессильного человека могущественной силе этого жестоко мира. И обреченности человека всегда этой силе подчиняться. Даже такое, казалось бы, катастрофичное стихотворение, как «Последний катаклизм», не производит столь тяжелого впечатления:

                   Когда пробьет последний час природы,

                   Состав частей разрушится земных:

                   Все зримое опять покроют воды,

                   И божий лик изобразится в них!

Данное стихотворение напрямую связано с христианской эсхатологией. Учение о Конце Света подано поэтом в предельно сжатой и доступной форме. Присутствие христианских идей в некоторых стихотворениях Тютчева дало основание некоторым исследователям утверждать, что его лирический пантеизм – не вне-, а внутрихристианская ступень восхождения к богу. С чем вряд ли можно согласиться. Зато нельзя не согласиться с Владимиром Кантором в том, что «изображение конца света поражает своим эпическим спокойствием, оно дано как некая констатация факта, как своего рода знание космической судьбы Земли».

Другие литературоведы утверждают, что мотивы неуверенности, разочарования в жизни, непрочности бытия являются определяющими в творчестве Тютчева. «Мысль о непрочности всего в жизни – один из лейтмотивов поэзии Тютчева». Бухштабу вторит Л.А. Озеров: «Предчувствие «роковых минут» было в Тютчеве так велико, что оно наполняет и пронизывает всю его лирику, от политической до пейзажной…». Несмотря на то, что это мнение высказано столь авторитетными литературоведами, хотелось бы с ним не согласиться. Да, в творческом наследии Тютчева присутствует некоторое количество стихотворений подобных тем, что были приведены выше, однако совсем не они определяют генеральную линию мировоззрения и творчества великого поэта.

Следует заметить, что в поэзии Тютчева христианские мотивы встречаются нередко. Вот один из примеров:

                   Над этой темною толпой

                   Непробужденного народа

                   Взойдешь ли ты когда, Свобода,

                   Блеснет ли луч твой золотой?..

 

                   Блеснет твой луч и оживит,

                   И сон разгонит и туманы…

                   Но старые, гнилые раны,

                   Рубцы насилий и обид,

 

                   Растленье душ и пустота,

                   Что гложет ум и в сердце ноет, -

                   Кто их излечит, кто прикроет?..

                   Ты, риза чистая Христа...

Другое похожее стихотворение – «Наш век».

                   Не плоть, а дух растлился в наши дни,

                   И человек отчаянно тоскует…

                   Он к свету рвется из ночной тени

                   И, свет обретши, ропщет и бунтует.

 

                   Безверием палим и иссушен,

                   Невыносимое он днесь выносит…

                   И сознает свою погибель он,

                   И жаждет веры… но о ней не просит.

 

                   Не скажет ввек, с молитвой и слезой,

                   Как ни скорбит перед замкнутой дверью:

                   «Впусти меня! – Я верю, боже мой!

                   Приди на помощь моему неверью!..».

Правда большинство произведений, в которых наблюдается связь с христианским вероучением, достаточно сильно политизировано:

                   Не в первый раз кричит петух;

                   Кричит он живо, бодро, смело;

                   Уж месяц на небе потух,

                   Струя в Босфоре заалела.

 

                   Еще молчат колокола,

                   А уж восток заря румянит;

                   Ночь бесконечная прошла,

                   И скоро светлый день настанет.

 

                   Вставай же, Русь! Уж близок час!

                   Вставай Христовой службы ради!

                   Уж не пора ль, перекрестясь,

                   Ударить в колокол в Царьграде?

 

                   Раздайся благовестный звон,

                   И весь Восток им огласися!

                   Тебя зовет и будит он, -

                   Вставай, мужайся, ополчися!

 

                   В доспехи веры грудь одень,

                   И с богом, исполин державный!..

                   О Русь, велик грядущий день,

                   Вселенский день и православный! («Рассвет»).

В свое время немало было сказано о принадлежности творчества Тютчева к романтическому направлению. Подобное мнение основывалось не только на связи мировоззрения поэта с философией Шеллинга, но и на характерном для романтиков образе двоемирья изредка встречающемся в его стихотворениях. Вот один из примеров:

                   Сентябрь холодный бушевал,

                   С деревьев ржавый лист валился,

                   День потухающий дымился,

                   Сходила ночь, туман вставал.

 

                   И все для сердца и для глаз

                   Так было холодно бесцветно,

                   Так было грустно-безответно, -

                   Но чья-то песнь вдруг раздалась…

 

                   И вот каким-то обаяньем,

                   Туман, свернувшись, улетел,

                   Небесный свод поголубел

                   И вновь подернулся сияньем…

 

                   И все опять зазеленело,

                   Все обратилося к весне…

                   И эта греза снилась мне,

                   Пока мне птичка ваша пела. («Н.И. Кролю»).

Это мнение не кажется мне достаточно убедительным. На мой взгляд, поэзия Тютчева также отличается от произведений романтиков (Жуковского, например), как и от творчества авангардистов. Кроме того, не всегда следует принимать за образ «двоемирья» воспоминания автора о прежних, лучших, временах:

                   Здесь некогда, могучий и прекрасный,

                   Шумел и зеленел волшебный лес, -

                   Не лес, а целый мир разнообразный,

                   Исполненный видений и чудес.

 

                   Лучи сквозили, трепетали тени;

                   Не умокал в деревьях птичий гам;

                   Мелькали в чаще быстрые олени,

                   И ловчий рог взывал по временам.

 

                   На перекрестках, с речью и приветом,

                   Навстречу нам, из полутьмы лесной,

                   Обвеянный каким-то чудным светом,

                   Знакомых лиц слетался целый рой.

 

                   Какая жизнь, какое обаянье,

                   Какой для чувств роскошный светлый пир!

                   Нам чудились нездешние созданья,

                   Но близок был нам этот дивный мир.

 

                   И вот опять к таинственному лесу

                   Мы с прежнею любовью подошли.

                   Но где же он? Кто опустил завесу,

                   Спустил ее от неба до земли?

 

                   Что это? Призрак, чары ли какие?

                   Где мы? И верить ли глазам своим?

                   Здесь дым один, как пятая стихия,

                   Дым – безотрадный, бесконечный дым!

 

                   Кой-где насквозь торчат по обнаженным

                   Пожарищам уродливые пни,

                   И бегают по сучьям обожженным

                   С зловещим треском белые огни…

 

                   Нет, это сон! Нет, ветерок повеет

                   И дымный призрак унесет с собой…

                   И вот опять наш лес зазеленеет,

                   Все тот же лес, волшебный и родной. («Лес»)       

Некоторые исследователи также отмечают сходство определенных образов и даже целых произведений Тютчева с поэзией символистов. Естественно, имеется в виду, что символисты заимствовали у Тютчева темы близкие их мировоззрению. И действительно, такое, например, стихотворение как «Еще шумел веселый день…», очень похоже на некоторые произведения Блока.

                   Еще шумел веселый день,

                   Толпами улица блистала –

                   И облаков вечерних тень

                   По светлым кровлям пролетала –

 

                   И доносилися порой

                   Все звуки жизни благодатной, -

                   И все в один сливались строй,

                   Стозвучный, шумный – и невнятный.

 

                   Весенней негой утомлен,

                   Я впал в невольное забвенье…

                   Не знаю, долог ли был сон,

                   Но странно было пробужденье…

 

                   Затих повсюду шум и гам

                   И воцарилося молчанье –

                   Ходили тени по стенам

                   И полусонное мерцанье…

 

                   Украдкою в мое окно

                   Глядело бедное светило,

                   И мне казалось, что оно

                   Мою дремоту сторожило.

 

                   И мне казалось, что меня

                   Какой-то миротворный гений

                   Из пышно-золотого дня

                   Увлек, незримый, в царство теней.

Кроме того, образы хаоса, бездны, полумрака, тьмы являются основными в творчестве многих символистов.

Суммируя все сказанное ранее, можно сделать вывод, что в поэзии Тютчева можно найти множество разнообразных идей, мотивов и образов: от античных до современных ему. Однако это совсем не означает, что все они имеют одинаковую значимость для его творчества. Наиболее значительные произведения поэта, а также их взаимосвязь с определенными философскими течениями и доктринами будут рассмотрены в следующих статьях - здесь и здесь.

          Автор: Дмитрий Варапаев

***

Яндекс.Метрика

*****

*********